Пока мужчины говорили о чем-то непонятном, принцесса с далекой реки Хуанхэ молча склонилась перед ними. Наконец Мадий догадался, знаком дал понять, что следует сесть. И тогда принцесса села на тростниковую китайскую циновку и жестом указала им место против себя. Затем она шепнула что-то своей служанке, и та поспешила подать блюдо с угощениями, принесла расписные чащи с питьем. Это был кумыс. Его готовили в шатре Мадия, и служанка каждый день приходила за ним.

Принцесса с улыбкой смотрела на Фамира своими черными, сверкающими, как бусины, глазами. А Мадий отвечал сыну на его недоуменные вопросы.

― Ты женишься, сын мой, и получишь богатые дары. Пусть у нее будут няньки, но ты породнишься со знатным китайским родом и заслужишь почет и уважение у людей своего племени. Никто из нашего племени еще не достиг такого. Ты первым из саков женишься на дочери князя. А вожди племен, живущие на границе великого Чжоу, давно уже догадались установить связь с богатыми князьями Чжоу.

― Что мне до того царства? Я не знаю князей Чжоу. Да и к чему мне их богатство? Разве мало у нас табунов?

Глядя на принцессу, Фамир вспоминал Зарину, ее веселые, лукавые глаза. Он видел ее на горячем коне, с натянутым луком в руках, видел, как искусно она посылала в цель свои стрелы. А как была добра! Как склонилась над ним, истекающим кровью! Как бережно перевязала ему раненое плечо! Он только раз перехватил ее нежный, полный любви взгляд, и он этого никогда не забудет. Зарина сурова и капризна, не хочет принимать свадебных даров, а все же он только о ней думает. И только она нужна ему в его новом шатре.

Фамир, нахмурившись, думал о том, как ответить отцу, а в это время девушка с далекой реки Хуанхэ потребовала у служанки семь чернолаковых ларцов. Раскрыв их, она стала показывать Фамиру привезенные ею сокровища. В каждом ларчике было семь удивительных вещей: бронзовые курильницы, украшенные странными маленькими чудовищами, сосуды для благовоний из розового нефрита и горного хрусталя, яшмовые сосуды для жертвоприношений и вазы для цветов...